Артистичная слава Марии Андреевой, которую публика и театральные критики ценили за утончённый лиризм, поэтичность и пленительную женственность, связана с Столичным художественным театром. В МХТ Мария дебютировала в качестве партнёрши К. С. Станиславского и провела семь самых плодотворных сезонов с 1898 по 1905 год. Увлечение пролетарским писателем оборвало сценическую карьеру актрисы, и последующие семь лет Андреева провела вкупе с Горьковатым за границей. Возвратившись сначала 1913 года в предреволюционную Россию, актриса пробовала возвратиться на театральные подмостки, но закрепиться в труппе МХТ и вновь обрести былой фуррор у публики не смогла.
Общественно-политическая деятельность Андреевой началось в 1899 году, когда она примкнула к социал-демократам и марксистской идеологии, в 1904 году стала членом РСДРП. Владея деловыми и коммерческими талантами, Мария Фёдоровна в качестве денежного агента партии большевиков достигнула больших фурроров в сборе средств для революционной деятельности, за что Ленин отдал ей партийный псевдоним «товарищ Феномен». После Октябрьской революции Мария Андреева занимала руководящие посты в театрально-художественной сфере, была зачинателем сотворения Огромного драматического театра в Петрограде, где и окончила артистичную карьеру. Знавшая несколько европейских языков М. Ф. Андреева по поручению Русского правительства пару лет работала в Германии, где добывала твёрдую валюту для страны, будучи заведующей художественно-промышленным отделом русского торгпредства в Берлине. Заключительным шагом многогранной деятельности Марии Андреевой стал Столичный дом учёных, который она возглавляла в течение 18 лет.
Содержание
- 1 Биография
- 1.1 Детство
- 1.2 На театральной сцене
- 1.3 Годы с Максимом Горьковатым
- 1.4 На службе партии и революции
- 1.5 Признание
- 2 Детки
- 3 Воспоминания
- 4 Примечания
- 5 Литература
- 6 Ссылки
Биография
Детство
Мария Юрковская родилась 4 июля 1868 года в Санкт-Петербурге, в семье головного режиссёра Александринского театра Фёдорвея Александровича Фёдорова-Юрковского (1842—1915) и актрисы Марии Павловны Лелевой-Юрковской, предки были выходцами из обедневших дворян. В семье было три сестры и брат, Мария — старшая. Закончила гимназию и драматическую школу, обучалась в консерватории. Уже в ранешном детстве девченку с рыжевато-каштановыми волосами и задатками неземной красы отрисовывали Крамской и три раза Репин, в возрасте 15 лет грациозная дама с балетной фигурой стала моделью Репина для донны Анны к иллюстрациям «Каменного гостя» Пушкина.
На театральной сцене
В первый раз вышла на любительскую сцену в возрасте 18 лет в Казани, в антрепризе режиссёра Медведева. Уже в эти годы критиками отмечались чарующий бархатный глас (потом сравненный с «серебристым гулом лесного ручья»), броский характер, грация и вкрадчивая эмоциональность начинающей актрисы. Рано выйдя замуж за «богатого и крепко устроенного человека», большого жд бюрократа Андрея Желябужского, отправилась совместно с супругом по делам его службы в Грузию, где с 1886 года выступала в Тифлисском театре, обучалась пению и даже учавствовала в оперных спектаклях. О годах беспечной юности на Кавказе Андреева вспоминала: «Репетиции сопровождались ужинами и танцами, после спектаклей тоже ужинали и плясали, публику составляли родные и знакомые. Бывало очень забавно; когда попадалась увлекательная роль, приятно было её играть и иметь фуррор — словом, всё, как полагается у праздных, имеющих много свободного времени, обеспеченных людей». Всего Мария Фёдоровна провела в Тифлисе 5 лет и там по имени супруга взяла для себя сценический псевдоним Андреева.
Возвратившись в Москву, игралась в Обществе искусства и литературы, которым управлял Константин Станиславский и где репетиции были уже не забавой, а серьёзным делом. Для овладения артистичным ремеслом Андреева брала личные уроки у актрисы Н. М. Медведевой — учительницы М. Н. Ермоловой. В первый раз на профессиональную сцену вышла в Москве 15 декабря 1894 года в пьесе А. Островского «Светит, да не греет», где партнёром её был Станиславский. Запомнилась критике и роль Юдифи в пьесе Гуцкова «Уриэль Акоста», где головного персонажа тоже играл Станиславский. Мария Фёдоровна удостоилась прельщающих отзывов за «искренность, чувство меры, поэтичность и пленительную женственность». За три года в Обществе сыграла 11 ролей. Позже Станиславский и Андреева вкупе выходили на сцену Столичного художественного театра, с которым связано семь наилучших, самых плодотворных лет актрисы (1898—1905), режиссёр-реформатор лицезрел её в традиционном и романтичном репертуаре. Фуррор Андреевой принесли шекспировские образы Геро («Много шума из ничего») и Оливии («Двенадцатая ночь»). С огромным изяществом, отмечали критики, «акварельной тонкостью и лиризмом» Андреева воплотила драматические образы страдающей дамы в пьесах Гауптмана «Потонувший колокол» и «Одинокие», где в роли Кете актриса выходила на сцену 73 вечера. Театровед С. Глаголь, комментируя постановку «Потонувшего колокола», отмечал: «Г-жа Андреева, расчудесная златокудрая фея, то злая, как пойманный в клеточку зверёк, то поэтичная и воздушная, как сказочная грёза». Критика С. Васильева актриса поразила в роли Оливии: «она была так роскошна и красива, так соответствовала шекспировскому виду, что навязывалась на полотно художника». Органичными и естественными для актрисы стали роли в пьесах Чехова: Ира — «Три сестры», Аня — «Вишнёвый сад». С сезона 1902—1903 принципиальное место в её репертуаре занимали роли в пролетарских пьесах Горьковатого: Наташа, Лиза («На деньке», «Детки солнца»). Всего в МХТ за 6 сезонов Андреева сыграла 15 основных ролей в пьесах Чехова, Горьковатого, Островского, Гауптмана, Ибсена, Шекспира. В антрепризе рижского театра К. Н. Незлобина Андреева сыграла Марью Львовну в «Дачниках». Артистичным талантом Андреевой восторгались взыскательная публика и театроведы; как страстная и увлекающаяся натура, Мария Фёдоровна оказалась в центре внимания столичной богемы. Станиславский, питая симпатию и доверие, поручил Андреевой заниматься также деловыми и финансовыми вопросами театра, что отдало актрисе бесценный опыт отношений с меценатами. Через пару лет, когда в силу событий и интриг на 1-ые роли в театре выдвинулась Ольга Книппер, важнейшие для Андреевой действия стали связаны с её личной жизнью.
1-ый супруг — действительный статский советник Андрей Желябужский, инспектор Московско-Курской и Муромской стальных дорог, человек с узким художественным вкусом, член Общества искусства и литературы, член правления Русского театрального общества. Желябужский был на 18 лет старше Марии, обладал податливым характером и солидным состоянием, после рождения отпрыска Юрия в 1888-м и дочери Екатерины в 1894-м, будучи сам не без греха, особо не препятствовал романтичным увлечениям юный супруги. Первым её романом был репетитор отпрыска Дмитрий Лукьянов, об обстоятельствах семейных нестроений через много 10-ов лет актриса написала в воспоминаниях: «Ещё в 1896 году я закончила быть женою Андрея Алексеевича Желябужского. Предпосылки нашего разрыва были на его стороне. Я произнесла ему, что соглашаюсь жить с ним в одном доме как мама собственных деток и хозяйка — ради детей». Скоро бурный роман, обширно узнаваемый не только лишь в театральных кругах, связал Андрееву с женатым миллионером Саввой Морозовым.
Годы с Максимом Горьковатым
Весной 1900 года в Севастополе, куда МХТ выезжал показать А. П. Чехову его «Чайку», Андреева познакомилась с Горьковатым, в пьесах которого блестела. «Меня захватила краса и мощь его дарования», — вспоминала Андреева. Обоим в год их первой встречи исполнилось по 32 года; начиная с крымских гастролей писатель и актриса стали видеться нередко, особое воспоминание Андреева произвела на Горьковатого в виде Наташи в пьесе «На дне»: «Пришёл весь в слезах, нажимал руки, благодарил. Впервой тогда я прочно обняла и поцеловала его, здесь же на сцене, при всех». В конце 1903 года Мария Фёдоровна уходит из семьи, снимает для себя квартиру, становится штатской супругой Горьковатого и его литературным секретарём.
И. Е. Репин. Портрет актрисы Марии Фёдоровны Андреевой. 1905 годК социал-демократам Андреева примкнула ещё в 1899 году; с марксистской идеологией, распространявшейся в кругах творческой интеллигенции, Марию познакомил прибывший в Москву ссыльный студент-вольнодумец Пётр Красиков (подпольная кличка Игнат). Под воздействием наставника Андреева переводила с германского и без помощи других изучала «Капитал» К. Маркса. Сблизившись с большевиками, которым дама из высшего общества с различными светскими связями пришлась очень кстати, Андреева начала делать поручения Столичного социал-демократического центра по хранению и транспортировке незаконной литературы, подключилась к работе Красноватого Креста. Используя нужные знакомства в охранительных ведомствах, вхожая в любые начальственные кабинеты Андреева занималась легализацией подпольщиков, пичкала их документами и устраивала на работу. На квартире Андреевой во Вспольном переулке, 16 в 1905 году прятались от милиции Николай Бауман и Леонид Красин.
Новенькая идеология оказалась близка духовному настрою мятущейся юный актрисы, ещё более эти взоры укрепились после знакомства с Горьковатым и его творчеством. В 1904-м, на год ранее, чем Горьковатый, стала членом РСДРП, в том же году расторгла брак с Желябужским. Горьковатый же прекращение собственного первого брака официально не оформлял совсем, потому зарегистрировать новые дела не мог.
Вторую половину 1904 года Андреева и Горьковатый совместно провели в дачном посёлке Куоккала под Петербургом и в Риге, отдыхали на лечебных источниках курорта Древняя Русса. В январе 1905 года, когда Горьковатый после событий Кровавого воскресенья был арестован и брошен в Петропавловскую крепость, Андреева по стечению событий оказалась в рижской поликлинике с разлитым гнойным перитонитом, что чуть не стоило ей жизни. Савва Морозов оплатил исцеление и выдал неправильной Марии полис на предъявителя, по которому ещё в 1902 году застраховал свою жизнь на 100 000 рублей. С 29 марта по 7 мая 1905 года Андреева после излечения отдыхала с Горьковатым в Ялте, позже в дачном местечке Куоккала, а спустя неделю, 13 мая, в Ницце при неясных обстоятельствах покончил с собой Савва Морозов. После таинственного самоубийства бывшего хахаля Андреева получила завещанные им страховым методом средства и огромную часть унаследованного капитала дала большевикам.
Характеризуя изменчивую натуру Андреевой, биографы отмечают, что уже начав дела с Горьковатым, Мария Фёдоровна не раз использовала увлечённость ею Саввой Морозовым для финансирования на его средства партийных нужд, а именно, газеты «Искра», также редактируемой Горьковатым большевистской газеты «Новая жизнь». В издательстве этой газеты, в доме Лопатина произошла 1-ая встреча Горьковатого с Лениным.
19 января 1906 года совместно с Горьковатым и Скитальцем (Петровым) на благотворительном литературно-музыкальном вечере в финском государственном театре в Гельсингфорсе Андреева, согласно отчётам охранки, прочла обращение «противоправительственного содержания». Из числа тех же документов следует, что «Мария Желябужская была привлечена в 1906 году к производившемуся при С.-Петербургском Губернском Жандармском Управлении дознанию о конторе редакции газеты „Новенькая жизнь“, каковая контора служила… местом нелегальных свиданий активных работников С.-Петербургской социал-демократической организации и явочным местом для членов Русской социал-демократической рабочей партии, приезжавших в С.-Петербург из других городов». Эти донесения через семь лет, после возвращения из Италии, стали основанием для её уголовного преследования в Рф.
Неоднозначно образованная, обладавшая широкой эрудицией, владевшая многими языками Андреева старательно и удачно исполняла обязанности секретаря писателя: вела переписку Горьковатого, решала с издателями споры о гонорарах, переводила бессчетные труды Горьковатого на французский, германский и итальянский языки. В зарубежных поездках, где Горьковатый вёл сбор средств в поддержку революции в Рф, также лечился от туберкулёза, которым мучился с юности, Мария Фёдоровна нередко исполняла обязанности медсестры и сиделки. В феврале 1906 года Андреева с Горьковатым направились через Европу в Северную Америку. Во время путешествия по США, произошла противная история, прервавшая заморское турне. Горьковатый всем представлял Марию в качестве собственной супруги, но въедливые журналисты узнали правду, и в прессу не без помощи королевского правительства проникла информация, что писатель официально так и не развёлся со собственной легитимной женой, а с Андреевой не венчался. Горьковатого стали на публике упрекать в двоежёнстве, пробовали выселять пару из гостиниц, появились препядствия с властями, и штатским супругам после жёстких препирательств пришлось осенью возвратиться из Америки в Россию, где писатель за пару месяцев окончил роман «Мать». В конце 1906 года в связи с обострением заболевания Горьковатого и необходимостью исцеления в подходящем климате южной Европы супруги выехали в Италию.
6 лет Андреева и Горьковатый прожили в Италии, на полуострове Капри, где их не один раз навещал Ленин и товарищи по партии. К началу озари 1912 года в отношениях Марии Фёдоровны с Горьковатым наметилось остывание: «Здоровье А. М. очень плохо и вообщем всё-всё так же обидно и несуразно. Ни обо мне, ни о нём никому ничего не гласите пока — и так сочиняют неописуемые вещи…», — писала актриса в письме к собственному знакомому Н. Е. Буренину в октябре 1912 года. В другом, ноябрьском письме Буренину, в целях конспирации упоминая о для себя в 3-ем лице, Андреева пишет: «Нужно действовать быстрее, чтоб уж она принялась за работу и хоть в этом отыскала силы забыться от горя». Переживая разрыв с Горьковатым и тоскуя по сцене, Андреева выехала с Капри в ноябре 1912 года пароходом через Данию по поддельному паспорту на имя Harriet Brooks. Ворачивалась в Россию незаконно, через Германию и Финляндию, где пробыла пару месяцев. 10 января 1913 года в агентурной записке Охранного отделения по г. Москве упоминается «ныне прибывшая в г. Москву супруга Максима Горьковатого (Андреева)». Полгода находилась в Москве на незаконном положении. В легализации свободной от обязанностей актрисе посодействовал старенькый знакомый и новый хахаль, ещё в 1903 году помогавший ей укрывать беглых революционеров, генерал-майор Владимир Джунковский, сначала 1913 года занявший пост товарища министра внутренних дел и командира отдельного корпуса жандармов. Горьковатый возвратился в Санкт-Петербург в конце декабря 1913 года, после объявления всеобщей амнистии по случаю 300-летия Дома Романовых.
Возвратившись к актёрской профессии, 45-летняя Андреева, находившаяся под гласным надзором милиции и не получившая разрешения выступать в Москве, собирала «осколки театральной славы», участвовала в гастролях труппы Столичного художественного театра. Вышла на сцену в спектакле «Одинокие», некогда принёсшем ей признание, но выдержать конкурентнсть с новым актёрским поколением и закрепиться в труппе МХТ ей не удалось. Последующие четыре сезона, с 1914 по 1917 годы, игралась в Свободном театре К. А. Марджанова, в киевском театре «Соловцов», в труппе Синельникова, в столичной антрепризе Константина Незлобина. В эти годы Мария Фёдоровна была в стороне от политики, но продолжала заниматься коммерцией. Возобновив незадолго до 1917 года дела с Горьковатым, Андреева стала представлять его интересы в русских издательствах. На родине в предреволюционное время наблюдался всплеск популярности произведений Горьковатого, что приносило доходы и Марии Фёдоровне. Она проявляет предприимчивость в новейшей себе сфере — синематографе (где с 1916 года начал карьеру оператора и режиссёра её отпрыск Юрий, скоро снимавший Ленина), удачно завлекает в развивающуюся киноиндустрию сотки тыщ рублей капиталов меценатов Каменского и Лианозова.
На службе партии и революции
В Февральской и Октябрьской революциях 1917 года Андреева активного роли не воспринимала. Но после Февраля, когда новейшей власти пригодились новые квалифицированные кадры, Мария Фёдоровна стала председателем художественно-просветительного отдела Петроградской городской думы. Ещё более высоко награды Андреевой оценили после Октября: была назначена комиссаром театров и зрелищ Петрограда и 5 прилегающих губерний. Мария Фёдоровна вновь уделяет внимание политическим интересам Горьковатого, ведь в качестве денежного агента партии все эти годы она помогала собирать средства для революционной деятельности. За бизнес и коммерческую хватку Ленин называл Андрееву «товарищ Феномен», что закрепилось как партийный псевдоним.
В 1918 году Петроградская дума ушла в прошедшее, и Андреева переназначена заведующей театральным отделом Петросовета, она стопроцентно погружается в партийно-общественную деятельность. Неизменная занятость на бессчетных совещаниях и заседаниях новейшей власти отразилась на её личных отношениях с Горьковатым. В 1919 году в жизнь 51-летнего пролетарского писателя заместо ровесницы-актрисы быстро ворвалась (и тоже поначалу в качестве секретаря) 27-летняя баронесса и политическая авантюристка Мария Игнатьевна Закревская-Бенкендорф. Измены Андреева не простила ни писателю, ни для себя. На склоне лет, выступая перед публикой с рассказами об Алексее Максимовиче, Андреева призналась: «Я была не права, что покинула Горьковатого. Я поступила, как дама, а было надо поступить по другому: это всё-таки был Горький».
После окончательного разрыва с Горьковатым у Андреевой завязался роман с сотрудником НКВД Петром Петровичем Крючковым (молодее актрисы на 17 лет), ставшим по советы Марии Фёдоровны личным секретарём писателя. По мемуарам Владислава Ходасевича, в 1921 году Горьковатый, как колеблющийся и неблагонадёжный мыслитель, по инициативе Зиновьева и русских спецслужб опять выслан в эмиграцию, а Андреева скоро последовала за бывшим штатским супругом «в целях надзора за его политическим поведением и тратою денег». С собой Мария Фёдоровна взяла и Крючкова, с которым вкупе поселилась в Берлине, в то время как сам Горьковатый с отпрыском и невесткой основался за городом. За границей Андреева, воспользовавшись своими связями в русском правительстве, устроила нового хахаля основным редактором русского книготоргового и издательского предприятия «Интернациональная книжка». Таким макаром Крючков при содействии Андреевой стал фактическим издателем произведений Горьковатого за рубежом и посредником во отношениях писателя с русскими журнальчиками и издательствами. Вследствие этого Андреева и Крючков смогли на сто процентов держать под контролем расходование Горьковатым его больших денег. В 1938 году Крючков был репрессирован и расстрелян, взяв на себя действительную либо надуманную вину за «убийство» писателя.
Возвратившись на родину, Андреева скоро рассталась и с Крючковым, а всю свою энергию направила на театральную и общественную жизнь Русской Рф. Мария Фёдоровна продолжила службу комиссаром театров и зрелищ, к тому же ещё в 1919 году по советы Красина и Горьковатого была назначена комиссаром экспертной комиссии Наркомвнешторга по Петрограду. В Питере Андреева стала одним из инициаторов сотворения Огромного драматического театра, где на семь лет возвратилась на огромную сцену; в БДТ актриса с перерывами игралась в 1919—26 годах, более приметная роль этого периода — леди Макбет в одноимённой пьесе Шекспира. Лебединой песней Андреевой на театральных подмостках стала теплая Дездемона.
В 1926 году 58-летняя Андреева опять получила правительственное предназначение в Берлин, где становится заведующей художественно-промышленным отделом русского торгпредства в Германии. Ей предстояло удачно добывать в Германии твёрдую валюту, нужную для индустриализации страны, оковём реализации реквизированного в Рф имущества агрессивного класса, золота разграбленных и уничтоженных церквей. На этом поприще Марии Фёдоровне содействовал её старенькый знакомый и 1-ый партнаставник, прошлый студент-вольнодумец Пётр Красиков по кличке Игнат, ставший в Русской Рф влиятельным юристом, председателем комиссии при ВЦИК по вопросам культа. Опекал Андрееву в Германии и полпред СССР во Франции и Англии Леонид Красин. В Германии познакомилась также с министром народного образования МНР Н. Ф. Батухановым, посоветовав ему обратиться к Горькому по вопросам устройства образовательной системы в Монголии.
Признание
В СССР возвратилась в 1928 году, но в качестве актрисы на сцену больше не выходила, Марии Фёдоровне было уже 60. Некое время она занималась художественными промыслами и являлась заместителем председателя правления «Кустэкспорт». Все же актёрский дар Андреевой вновь оказался нужен зрительской аудиторией в Столичном Доме учёных, которым Мария Фёдоровна правила с 1931 по 1948 год и где много выступала с впечатляющими рассказами и мемуарами о Горьком. Там же под крылом Андреевой отыскала пристанище театральная студия режиссёра А. Д. Одичавшего, о её трогательной опёке над студийцами вспоминал Жора Менглет. Жила с этих пор до конца жизни по адресу: 2-й Колобовский переулок, дом 2, в годы Величавой Российскей войны совместно с Домом учёных была в эвакуации, в послевоенной столице запомнилась москвичам стройной и прекрасной старый дамой, каждый вечер неторопливо и сиротливо прогуливающейся по Кропоткинской улице.
Существует оригинальное предположение Альфреда Баркова о том, что Мария Андреева стала прототипом Маргариты в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», та совращала большевизмом Мастера, в каком Булгаков, по трактовке литературоведа, предполагал Максима Горьковатого. Эта версия в литературоведении особенного признания и популярности не снискала.
За свою необъятную организаторскую деятельность награждена орденом Ленина и орденом Трудового Красноватого Знамени.
На пенсии неутомимая Мария Фёдоровна Андреева провела только последние свои 5 лет. Скончалась 8 декабря 1953 года. Похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 1).
Детки
- Юрий Желябужский — русский кинооператор и режиссёр.
- Екатерина Желябужская, создатель мемуаров о деде, режиссёре Ф. А. Фёдорове—Юрковском (1962).
Воспоминания
- Мария Фёдоровна Андреева. Переписка. Мемуары. Статьи. Москва, 1961
